ТАЙНА СВЯТОЙ РУСИ ИСТОРИЯ СТАРООБРЯДЧЕСТВА В СОБЫТИЯХ И ЛИЦАХ

Книга московского писателя Дмитрия Александровича Урушева посвящена истории русского церковного Раскола XVII века и дальнейшей истории староверия. Центральная тема повествования — внутренняя уверенность человека, опирающегося на старинные религиозные тексты и семейно-родовую традицию.

Читать далее »

ИСТОРИЯ РУССКОЙ РУБАХИ

Сегодня наш разговор пойдет об истории русской традиционной мужской рубахи с раннего средневековья и до наших дней.

Само слово «рубаха» однокоренное со словом «рубить» корня «РЪБ», что имело значение «строить, кроить, оформлять». Еще одно слово, которым называется мужская нательная одежда, — «сорочка», «сорочица», «срачица», — употребляется в значении «одежда, крестьянская рубаха». Одно из самых известных названий, встречающихся в современности, — «косоворотка».

( Читать дальше... )

«Прения о вере» с современными греками

Публикуем свежий материал-размышления новообрядческого игумена Кирила Сахарова, служащего старым чином в церкви св. Николы на Берсеневке в Москве.


Глубокий и содержательный диалог этого тяготеющего с истинному Православию священнослужителя, председателя Союза Православных братств, члена Союза писателей России, не отвечает лишь на один вопрос: почему, осознавая всё сказанное и ревностно защищая старый чин, он по-прежнему пребывает «по ту сторону раскола». К сожалению, такое «подвешенное» состояние – беда нашего общества на протяжении трёх с половиной столетий…

Из выступления на III Международной научной конференции «Язык, книга и традиционная культура позднего русского средневековья в науке, музейной и библиотечной работе»:

Я в гостях у собрата – священника. Сижу в комнате, «перелопачиваю» внушительную подборку материала с интернета. Но, что это?! Мощный низкий звук причудливым рисунком наполняет пространство. Может быть, монахи по соседству «врубили» на всю мощь запись диска с пением какого-нибудь афонского монастыря? Подумал даже: а может быть это звучит «азан» – призыв к мусульманской молитве из какой-нибудь близ стоящей мечети?

Оказалось, что ни то ни другое. Это представитель Александрийской Православной Церкви при Московском Патриархате с группой прихожан приехал поклониться святыням храма. Громкоговорители, выведенные на улицу, разнесли звуки необычного для слуха пения по окрестностям.

Я знаком с владыкой, был известен ему преимущественно с «антиглобалистской стороны». Владыка, как почитатель известного афонского старца Паисия, с которым он неоднократно общался и который предсказал ему высокое служение Церкви, не мог не сочувствовать нашим усилиям по противодействию попыткам втянуть нас в глобалистскую сеть.

На сей раз главной темой в нашем общении были литургические вопросы с неизбежным касанием реформ патриарха Никона, старого обряда и т.п.

Владыка демократичный, благожелательный, открытый человек. По своему миросозерцанию он эллин «до мозга костей». По внешнему облику, однако, сразу не догадаешься, что он грек.

В самом начале беседы владыка сразу засвидетельствовал свое лояльное отношение к древнерусскому богослужебному наследию – «это лучше, чем то, что можно сейчас наблюдать». Его, как специалиста, знатока византийского пения не мог не шокировать партесный концертный стиль нашего богослужебного пения: диск с записью такого пения можно еще послушать в машине, но в церкви молиться при таком пении – совсем другое дело. Иногда трудно понять, слыша такое пение – где ты – в церкви или в театре?» Ну, здесь, дорогой мой греческий иерарх, у нас никаких расхождений. В самом деле, было приятно слышать из уст греческого митрополита положительные отклики о нашем знаменном пении.

Дальше было сложней. «Главное – правильная догматика, вероучение, а обряды всегда в Церкви разнились, и это не было поводом для разделений». Так примерно рассуждал Константинопольский Патриарх Паисий, отвечая на письмо патриарха Никона о наших разностях с греками в богослужебной практике.

«Спор о вере», неизвестный художник XVIII века

Но позвольте, разве форма крестного знамения такая уж несущественная вещь? Да, это внешний знак, выражающий догматическую истину о Боге Едином в Троице славимом и о Христе – Богочеловеке, о двух естествах в Нем – Божеском и человеческом. Это так, хотя в начале реформы говорили, что два прижатых пальца в троеперстном крестном знамении «праздны», т.е. ничего собой не изображают.

Метки: Старообрядчество
Pages: 1 2

Староверы и комиссары

Важно отметить, что пролетарские низы к концу XIX века приблизительно на 80% составляли старообрядцы-беспоповцы — возникавшие фабрики и заводы вбирали потоки староверов из Центра, с Поволжья и Урала, из северных районов. Каналы староверческих согласий (землячества) выступали в роли своеобразных «кадровых служб». После революции 1917 года именно из среды этих «сознательных рабочих» происходило рекрутирование новых народных партийных кадров, «ленинский призыв», «второе завоевание души рабочего класса» и т.д. Проделанный мной анализ показывает, что именно беспоповцы составили основу того «сталинского» поколения управленцев и партработников, которое поддавливало снизу «ленинскую гвардию» и в конечном счёте вытеснило её из власти. Бродившие в низах раскольничьи представления об устройстве жизни после революции вышли на поверхность, обретя статус государственных.

Попытки разобраться в истоках социализма, сыгравшего судьбоносную роль в нашей истории, не прекращаются как в отечественной, так и в зарубежной науке. Почему русский народ оказался так восприимчив к пропаганде социалистических идей? — этот вопрос волновал не одно поколение исследователей. Среди специалистов популярностью пользуется тезис о том, что социализм в его марксистском облике представляет собой «инородное тело», занесённое на наши просторы с Запада. Причём российские интеллектуальные круги не внесли заметного вклада в «рождение» социалистической доктрины, выступая по большей части ретрансляторами наработок европейских мыслителей (Сен-Симона, Фурье, Маркса и т.д.).
Народные слои с трудом воспринимали обращённые к ним пламенные призывы. Тем не менее, несмотря на такие итоги, никто не ставил под сомнение жажду русских людей к справедливости, к солидарности, то есть ко всему тому, что поднимала на щит социалистическая теория. Становилось понятным, что эти базовые принципы устройства жизни возникли не как следствие «просветления» масс, познакомившихся с определёнными теоретическими установками, а представляли собой глубинное явление, отражавшее исторический генезис народа.
Заметим, первым, кто буквально нащупал эту истину, стали не отечественные интеллектуалы, а российский император Николай I. Вступив на престол под залпы восстания декабристов, он постоянно был озабочен выявлением всего, что несло угрозу самодержавному правлению. В частности, его тревожила популярность европейских социалистов, набравшая силу на Западе. Уже в 1830-х годах под эгидой МВД снаряжались специальные экспедиции в различные регионы страны. Перед ними ставилась задача выявить влияние посторонних личностей, особенно внешних врагов государства с их «якобинскими воззрениями».
Одна из таких известных нам по документам поездок состоялась в 1838 году, когда майор III отделения А. Васильев посетил около двадцати губерний. Однако судя по материалам, он не смог обнаружить какого-либо иностранного следа, зато чиновник чётко указал на другой источник смуты, вызвавший у него самое серьёзное беспокойство. Васильев повёл речь о староверии, влияние которого в народных низах оказалось весьма значительным. В его донесениях с тревогой оценивалась неблагонадёжность раскола, где крайние формы сопротивления (открытый бунт, самосожжения и т.п.), конечно, уходят в прошлое, но повсюду продолжает «тлиться дух дерзновеннейшего отвержения власти царя и гражданских законов». Наиболее зримо, по его наблюдениям, это ощущалось в Москве, где настрой на неповиновение лучше, чем в других местах, замаскирован религиозностью.
Такие выводы МВД полностью подтверждали и наблюдения немецкого учёного А. Гакстгаузена, предпринявшего примерно в то же время путешествие по России. «Староверы, — писал он, — имеют большое нравственное влияние на Россию…». Многочисленные секты, постоянно пополняясь из низших слоёв населения, отвергали культуру высших классов, считая её антинародной и если не предательской, то по меньшей мере чуждой России. Более того, в неприятии государства и церкви зримо просматриваются социалистические и коммунистические наклонности. По убеждению немецкого ученого, необходимо серьёзно взглянуть на раскол именно с этих позиций, поскольку Россия ещё плохо представляет, какие опасности и неожиданности грозят ей с этой стороны.
Как известно, западная Реформация, взорвав средневековый европейский мир, привела к кровопролитным войнам в большей части Старого Света. Их итогом явился порядок, подводивший черту под противостоянием католиков и протестантов и основанный на знаменитом принципе «cujus regio, ejus religio» («чья страна, того и вера»). В результате сторонники и противники Реформации оказались по большей части разделены государственными границами. В России церковное размежевание поделило общество на два непримиримых лагеря: приверженцев старого обряда и последователей реформ патриарха Никона. Но в России это ожесточенное противостояние не привело к территориальному разводу враждебных сторон. Россия, в отличие от европейских стран, разделилась внутри себя: на географической карте она была единой, на деле же в ней образовались два социума с различной социальной и культурной идентификацией.

Далее